Что такое антропософская лечебная педагогика

Антропософски ориентированная лечебная педагогика была предложена в 1924 году основателем антропософии Рудольфом  Штайнером. Сегодня антропософские лечебные педагоги работают в самых различных областях лечебной педагогики: в лечебно-педагогических школах и домах, в общинах, психиатрических клиниках, в лечебно-педагогических детских садах, в консультационных пунктах по воспитанию и сопровождению детей раннего возраста, в социально-терапевтических учреждениях для взрослых.

Методика
Методика исходит из интенсивного исследования феноменов – нарушений, затруднений, странностей, - всего, что на первый взгляд не кажется 'нормальным', и означает, что определённые тенденции стали односторонне доминирующими и привели к дисбалансу на телесном, душевно-духовном или социальном уровне. У так называемого 'гиперактивного'   ребенка, например, сильно выраженным оказывается внешний аспект движения, в то время как внутреннее движение, управляющее вниманием и слушанием, анатомически базирующееся на непрерывном процессе интериоризации движения и концентрации, является слабо развитым. Другой пример представляет рассмотрение навязчивостей. Навязчивости можно рассматривать, независимо от их возможных душевных причин, или их связи с определёнными нейробиологическими процессами, как односторонность процесса воспоминания, действующего вплоть до физического уровня, в противоположность чему, процесс забывания сформирован слабо. Таким образом, есть многочисленные полярности, процессы и уровни в человеке, понять отличительные признаки которых, призвана антропософски ориентированная антропология. Эти процессы снова и снова должны быть сбалансированы, приведены в равновесие, чтобы здоровье могло проявиться как 'целостность'. Такой подход, ориентирующий на изучение феноменов, не исключает медицинских и психологических диагнозов, но он ведёт их дальше по такому пути, на котором внешние проявления человека с нарушениями развития будут не просто классифицироваться, а поверять свои тайны внимательному уху на языке феноменологии.

Обучение
В лечебно-педагогическом образовании и терапии большое значение  имеют искусства. Художественная деятельность живет в придании формы чистым элементам, таким как цвет, форма, тон. Эти элементы сами образуют свои собственные противоположности. В музыке, например, высокие и низкие, короткие и длинные звуки, мажор и минор; каждый музыкальный ритм, каждая мелодия связывает эти противоположности различным способом, и в то же самое время каждый звук, каждый ритм имеет свой собственный, только ему свойственный язык. Похожее можно найти и в других художественных видах деятельности в их элементарных формах, а также в ремёслах. Таким образом,    педагогические и художественные средства могут использоваться как ответ на обозначенные односторонности нарушенного развития,  поскольку здесь мы имеем адекватные языковые средства.
Развивая тему, затронутую в примерах, приведённых выше, можно добавить, что музыкальный ритм представляет собой связанное с телом движение, которое более направлено наружу, по сравнению с мелодией, как более внутренним, более сознательным движением;  забывание также походит на движение, которое можно сравнить с «понижением» или «ослаблением» содержания сознания. Детям или взрослым с нарушениями развития, или поведенческими проблемами можно помочь найти отношение к той специфической полярности, которая в них еще полностью не развита. С другой стороны, их можно поощрять развивать или преобразовывать тот потенциал, который содержится в каждой односторонности. Поэтому стремление исцелить всегда означает попытку стимулировать процесс интеграции в направлении как внутрь, так и наружу.

Роль воспитателя
Во встрече с ребенком или взрослым собственная индивидуальность педагога или терапевта всегда является отправной точкой. Это «инструмент» со свойственным ему потенциалом и ограничениями. Между педагогом и ребенком или взрослым возникает резонанс, который может стать основой для лечебно-педагогической работы. Однако это требует полного знания своей собственной индивидуальной природы и готовности к развитию. Поэтому антропософская лечебная педагогика прежде всего понимается как метод познания и педагогически-терапевтического действия, ядро которого - ряд упражнений, предложенных Рудольфом Штайнером. В этом смысле речь идет скорее о радикально персональном, а не институциональном пути, хотя к учреждениям обращаются с просьбой сделать такой путь возможным. Как итог, можно представить следующие элементы антропософской лечебной педагогики:
- восприятие проявлений ребёнка, постановка классического диагноза;
- изучение феноменологической антропологии;
- понимание проявлений ребёнка и его особенностей как ' языка феноменов ';
- самопознание и обучение лечебного педагога.
Нарушения развития могут пониматься как ограничение способности получать впечатления (например, при нарушениях органов чувств), но, прежде всего, их надо понимать как нарушение способности выражать себя. Восприятие феноменов может привести к тому, что лечебный педагог сможет переживать их как экспрессию, как выражение сущности, которая при всей своей бросающейся в глаза странности была сначала скрыта и теперь является со всеми своими невысказанными вопросами, желаниями и потребностями развития.

Развитие личности
Это то, что антропософская  лечебная педагогика разделяет с другими, ориентированными на личность ребёнка или взрослого, педагогическими и психологическими направлениями. В то же самое время  становление человеческой сущности не ограничивается рамками только одной земной жизни, она находится в процессе развития, которое происходило  до рождения и продлится после смерти. В жизни ищет человек пути развития и возможность действовать таким образом, как это возможно только на земле. Физическое тело, темперамент и интеллект, а также социальная среда образуют сосуд, своего рода «одежду» для этого развития, понимание которого требует более высокой точки зрения, с которой отдельная жизнь может рассматриваться как произведение искусства и путь развития. С этой точки зрения, сущностная природа ребенка предстаёт постепенно соединяющейся с физическим основанием и окружающей средой. Быть на стороне ребёнка, помогать ему - задача, антропософской лечебной педагогики.
Необходимо подчеркнуть, что такой подход может полностью соответствовать современным научным, медицинским и психологическим представлениям и может также объединить различные терапевтические подходы. Антропософский лечебный педагог и социальный терапевт живёт с сознанием духовного ядра в ребенке и в себе; он знает о диалоге, который они между собой, часто скрыто, ведут. Такое понимание - не знание в классическом смысле, оно имеет характер осторожных, но непрерывных вопросов и поисков.
Каждый человек способен к развитию, и каждый человек имеет одну или несколько жизненных задач. В социальной терапии, в частности, цель состоит в том, чтобы открыть и поддержать способности и интересы, которые выкристаллизовываются в процессе взросления. Это относится не только к области работы, социальное влияние отдельной личности простирается гораздо дальше и касается также таких вещей, которые один человек способен пробудить в другом.
В антропософской лечебной педагогике сливаются воедино медицинско-терапевтические, педагогические  и лечебно-педагогические, а также социализирующие усилия. Это требует определённых, не традиционных социальных форм для воспитания и лечения детей и взрослых, которых Рудольф Штайнер назвал «нуждающиеся в заботе о душе». Здесь нужны такие социальные формы, которые могут дать ребёнку и взрослому, педагогу и терапевту достаточно места и суверенитета для их совместной работы.  Кроме того, лечебно-педагогическая и социально-терапевтическая работа имеют часто небольшую, но существенную связь с действительностью социальной жизни. Если оценивать человека с нарушениями развития с точки зрения «нормальности» и, особенно, «функциональности», то он в эти узкие рамки не вписывается, он кажется странным, он мешает, и его отделяют. Реакция подобного рода означает отказ общества признать тот важный вклад, который делают люди с ограниченными возможностями, вклад, который может быть действительно плодотворным, если он принимается. Свидетельством этому могут быть высказывания некоторых родителей, которые сообщают о том важном значении, которое ребёнок с нарушениями развития имеет для семьи, и о ценности того пути, который проделали они сами, пытаясь понять своего ребёнка и помочь ему.
Однако, имеются также общие, скрытые отношения между обществом и болезнями или нарушениями. Можно сказать одно, дети с нарушениями развития действительно в некотором отношении отражают социальные проблемы нашего времени (по крайней мере, в промышленно развитых странах). Так, например, не трудно найти множество проявлений гиперактивности в современной социальной жизни. Таким образом, работа, проводимая с целью создания жизненного пространства и пространства для развития этих детей, в то же самое время является срочно необходимой для оздоровления современного общества и цивилизации.

Бернхард Шмаленбах
 

Это сообщение находится в Вашем распоряжении также в области загрузки (Download).